Песен: 13, 39 мин.

КОММЕНТАРИИ РЕДАКЦИИ

Более 10 лет назад Джастин Вернон заявил о себе как о сложившемся артисте и идеальном воплощении принципа DIY. Тем не менее все это время музыкант решительно отметает любые утверждения о том, что он и Bon Iver синонимичны, — все заслуги группы Вернон смело приписывает своим постоянным соратникам Крису Мессине и Брэду Куку. Четвертый полноформатный альбом инди-состава еще нагляднее демонстрирует Bon Iver как объединение творческих сил. Площадкой для их экспериментов неизменно оставалась студия и штаб-квартира April Base, построенная Верноном неподалеку от родного городка О-Клэр в штате Висконсин. Однако из-за ремонта на этапе продакшена группа переместилась в техасскую студию Sonic Ranch, но дух импровизации и открытых дверей, характерный для лонгплея «22, A Million» 2016 года, сохранился и на новом релизе. «Этот альбом ощущался записью, обращенной вовне. Именно таким Джастин мне и казался, — говорит Кук, который вырос вместе с Верноном и играл с ним на протяжении почти всей своей карьеры. — Оказавшись на новом жизненном этапе, он начал искать новые приемы и источники вдохновения. А мы, остальные музыканты, стали более вовлеченными в творческий процесс». Вернон, Кук и Мессина рассказали, как создавался каждый из 13 треков альбома «i,i».

«Yi»
Джастин Вернон: «Это телефонная запись того, как я и мой друг Тревор валяли дурака в сарае, включая и выключая радио. За пять лет, наверно, сотню раз так делали. Там даже слышны слова: „Записываешь? Записываешь?“. Что задает настроение для следующей песни».

«iMi»
Брэд Кук: «С этой песней было как со старым другом — долгое время непонятно, как с ним поступить. В Техасе многие пробовали что-то из нее сделать. И только Эндрю Сарло, крутой молодой продюсер, работающий с Big Thief, наконец пробил эту стену. Когда песня попала к группе, Джастин добавил акустики, что полностью ее раскрыло».

«We»
Вернон: «Как-то утром я работал над одной идеей с инженером Джошем Бергом. Там же в студии был и Bobby Raps из Миннеаполиса. Он-то и привел парня по имени Wheezy, того самого, кто делал биты для Young Thug и Future. У меня был басовый луп на баритон-гитаре, и Wheezy положил его на свой бит. Все эти песни зародились еще до Техаса, но только там каждая из них была полностью доработана. Поэтому это заняло столько времени. Мы старались как можно более разнопланово подойти ко всем мелодиям. Это, черт возьми, бэнгер, мне нравится».

«Holyfields,»
Вернон: «Вся песня — почти без какой-либо редактуры, мы просто импровизировали. Я напел несколько черновых вокальных партий в тот же день, когда родилась эта идея. И что странно, они оказались близки к окончательному варианту, вошедшему в альбом. Мы даже особо и не доводили ее, песня будто сразу появилась в готовом виде».

«Hey, Ma»
Вернон: «В песне ощущалась сила, мы знали, что люди это почувствуют. Время от времени я и BJ Burton перебирали в студии пару мелодий, некоторые из предыдущего альбома. И 90 процентов того, что у нас получалось, это дэт-техно или что-то вроде. Но была и другая вещь, которая выделялась. Вот над ней вся наша команда и продолжила работать. В конце концов появилась знаковая для альбома песня».

«U (Man Like)»
Кук: «Брюс [Хорнсби] приехал в студию Джастина для записи своего альбома „Absolute Zero“. Он дал нам послушать разные свои наброски, придуманные дома, в том числе этот с фортепиано. Думаю, мы зависли секунд на 15 после его окончания, а потом такие: „Подожди, давай еще раз послушаем“».
Вернон: «Мне не удается придумывать песни целиком и сразу, но своим голосом или его модуляцией я могу их очертить. Затем требуется много времени для их доработки. У каждого из нас, у Мессины, Брэда или у меня, может быть свое видение по поводу той или иной строчки. Мелодия, напетая мною в первый день, звучит весьма похоже на вошедшую в альбом».

«Naeem»
Вернон: «У нас была коллаборация с танцевальной труппой TU Dance, и это одна из песен, получившихся в итоге. Мы уже исполняли „Naeem“ какое-то время, и песня эволюционировала, но тем не менее это последний эпизод той большой коллаборации. Песня звучала как настоящий гимн и очень важная часть альбома, каким бы он потом ни был. Иногда приятно иметь нечто более простое, не такое напыщенное, не сносящее крышу своим звуком».

«Jelmore»
Вернон: «По сути, это импровизация, моя и Бадди Росса. Возможно, без спетого мною окончательного текста, но она базируется на импровизации, как и песня „____45_____“ [с альбома „22, A Million“]. За пределами Эль-Пасо я и Крис находились в одной части студийного комплекса, а Брэд и остальная группа — в другой. Они взяли „Jelmore“ на себя и наполнили ее прекрасной живостью. По мере прослушивания альбома создается впечатление, что на нем есть много такого, что кажется простым, но при этом с живой энергии в себе».

«Faith»
Вернон: «Импровизация в подвале, которая долго ждала своего момента. Могла быть включенной в предыдущий альбом, такое рассматривалось. Даже не знаю, просто песня о вере».

«Marion»
Крис Мессина: «Думаю, какое-то время Джастин обмозговывал эту песню. В течение нескольких лет можно было слышать его играющим этот рифф на гитаре. И мы не знали, что он с ним собирался делать. Еще одна песня из шоу с TU Dance. Но что круто в этой альбомной версии, так это то, что она записана как живое исполнение с ансамблем из шести человек, которым дирижировал Роб Мус. Там был и саксофон, и тромбон, и труба, и французский рожок, и губная гармошка — все живое. Джастин тоже вживую спел и сыграл на гитаре».

«Salem»
Вернон: «Луп на синтезаторе OP-1, странный вайб в духе Indigo Girls или Рики Ли Джонс. В этом году я увлекся эйсидом и Grateful Dead, так что здесь точно есть ранний психоделический вайб. Альбом рассматривался как осенняя запись нашей группы, если думать о предыдущих в категориях времен года. Салем и горящие листья — тоска и смерть, этого много в песне, она вполне себе осенняя».

«Sh’Diah»
Вернон: «Название расшифровывается как Shittiest Day in American History [„самый дерьмовый день в американской истории“] — день после избрания Трампа. Еще одна импровизированная задумка, в которой мы наконец решили, как задействовать Майка Льюиса, нашего любимого инструменталиста среди живых на сегодня. Он сыграл поверх, а группа добавила все эти безумные наслоения. Настроение записи — одно из моих любимых в альбоме».

«RABi»
Мессина: «Джастин здесь классно поет, успокаивающий и непрерывный гитарный вайб, но мы не были уверены, куда с этим двигаться. Потом подключился Брэд и остальные ребята, и песня получилась похожей на композиционный прием со сновидением, что очень круто. Мы все, услышав ее, точно решили завершить ею альбом. Это же настоящее до свидания».
Вернон: «Что-то вроде напоминания о том, что жизнь хороша. По поводу многого можно грустить, беспокоиться и быть благодарным. А благодарность и выражение признательности окружающим людям делают тебя тем, кто ты есть, помогают чувствовать себя в безопасности и дают возможность быть тем, кем ты хочешь. Это важный стимул в жизни, он нам нужен. Хороший способ завершить альбом, мы все так решили».

КОММЕНТАРИИ РЕДАКЦИИ

Более 10 лет назад Джастин Вернон заявил о себе как о сложившемся артисте и идеальном воплощении принципа DIY. Тем не менее все это время музыкант решительно отметает любые утверждения о том, что он и Bon Iver синонимичны, — все заслуги группы Вернон смело приписывает своим постоянным соратникам Крису Мессине и Брэду Куку. Четвертый полноформатный альбом инди-состава еще нагляднее демонстрирует Bon Iver как объединение творческих сил. Площадкой для их экспериментов неизменно оставалась студия и штаб-квартира April Base, построенная Верноном неподалеку от родного городка О-Клэр в штате Висконсин. Однако из-за ремонта на этапе продакшена группа переместилась в техасскую студию Sonic Ranch, но дух импровизации и открытых дверей, характерный для лонгплея «22, A Million» 2016 года, сохранился и на новом релизе. «Этот альбом ощущался записью, обращенной вовне. Именно таким Джастин мне и казался, — говорит Кук, который вырос вместе с Верноном и играл с ним на протяжении почти всей своей карьеры. — Оказавшись на новом жизненном этапе, он начал искать новые приемы и источники вдохновения. А мы, остальные музыканты, стали более вовлеченными в творческий процесс». Вернон, Кук и Мессина рассказали, как создавался каждый из 13 треков альбома «i,i».

«Yi»
Джастин Вернон: «Это телефонная запись того, как я и мой друг Тревор валяли дурака в сарае, включая и выключая радио. За пять лет, наверно, сотню раз так делали. Там даже слышны слова: „Записываешь? Записываешь?“. Что задает настроение для следующей песни».

«iMi»
Брэд Кук: «С этой песней было как со старым другом — долгое время непонятно, как с ним поступить. В Техасе многие пробовали что-то из нее сделать. И только Эндрю Сарло, крутой молодой продюсер, работающий с Big Thief, наконец пробил эту стену. Когда песня попала к группе, Джастин добавил акустики, что полностью ее раскрыло».

«We»
Вернон: «Как-то утром я работал над одной идеей с инженером Джошем Бергом. Там же в студии был и Bobby Raps из Миннеаполиса. Он-то и привел парня по имени Wheezy, того самого, кто делал биты для Young Thug и Future. У меня был басовый луп на баритон-гитаре, и Wheezy положил его на свой бит. Все эти песни зародились еще до Техаса, но только там каждая из них была полностью доработана. Поэтому это заняло столько времени. Мы старались как можно более разнопланово подойти ко всем мелодиям. Это, черт возьми, бэнгер, мне нравится».

«Holyfields,»
Вернон: «Вся песня — почти без какой-либо редактуры, мы просто импровизировали. Я напел несколько черновых вокальных партий в тот же день, когда родилась эта идея. И что странно, они оказались близки к окончательному варианту, вошедшему в альбом. Мы даже особо и не доводили ее, песня будто сразу появилась в готовом виде».

«Hey, Ma»
Вернон: «В песне ощущалась сила, мы знали, что люди это почувствуют. Время от времени я и BJ Burton перебирали в студии пару мелодий, некоторые из предыдущего альбома. И 90 процентов того, что у нас получалось, это дэт-техно или что-то вроде. Но была и другая вещь, которая выделялась. Вот над ней вся наша команда и продолжила работать. В конце концов появилась знаковая для альбома песня».

«U (Man Like)»
Кук: «Брюс [Хорнсби] приехал в студию Джастина для записи своего альбома „Absolute Zero“. Он дал нам послушать разные свои наброски, придуманные дома, в том числе этот с фортепиано. Думаю, мы зависли секунд на 15 после его окончания, а потом такие: „Подожди, давай еще раз послушаем“».
Вернон: «Мне не удается придумывать песни целиком и сразу, но своим голосом или его модуляцией я могу их очертить. Затем требуется много времени для их доработки. У каждого из нас, у Мессины, Брэда или у меня, может быть свое видение по поводу той или иной строчки. Мелодия, напетая мною в первый день, звучит весьма похоже на вошедшую в альбом».

«Naeem»
Вернон: «У нас была коллаборация с танцевальной труппой TU Dance, и это одна из песен, получившихся в итоге. Мы уже исполняли „Naeem“ какое-то время, и песня эволюционировала, но тем не менее это последний эпизод той большой коллаборации. Песня звучала как настоящий гимн и очень важная часть альбома, каким бы он потом ни был. Иногда приятно иметь нечто более простое, не такое напыщенное, не сносящее крышу своим звуком».

«Jelmore»
Вернон: «По сути, это импровизация, моя и Бадди Росса. Возможно, без спетого мною окончательного текста, но она базируется на импровизации, как и песня „____45_____“ [с альбома „22, A Million“]. За пределами Эль-Пасо я и Крис находились в одной части студийного комплекса, а Брэд и остальная группа — в другой. Они взяли „Jelmore“ на себя и наполнили ее прекрасной живостью. По мере прослушивания альбома создается впечатление, что на нем есть много такого, что кажется простым, но при этом с живой энергии в себе».

«Faith»
Вернон: «Импровизация в подвале, которая долго ждала своего момента. Могла быть включенной в предыдущий альбом, такое рассматривалось. Даже не знаю, просто песня о вере».

«Marion»
Крис Мессина: «Думаю, какое-то время Джастин обмозговывал эту песню. В течение нескольких лет можно было слышать его играющим этот рифф на гитаре. И мы не знали, что он с ним собирался делать. Еще одна песня из шоу с TU Dance. Но что круто в этой альбомной версии, так это то, что она записана как живое исполнение с ансамблем из шести человек, которым дирижировал Роб Мус. Там был и саксофон, и тромбон, и труба, и французский рожок, и губная гармошка — все живое. Джастин тоже вживую спел и сыграл на гитаре».

«Salem»
Вернон: «Луп на синтезаторе OP-1, странный вайб в духе Indigo Girls или Рики Ли Джонс. В этом году я увлекся эйсидом и Grateful Dead, так что здесь точно есть ранний психоделический вайб. Альбом рассматривался как осенняя запись нашей группы, если думать о предыдущих в категориях времен года. Салем и горящие листья — тоска и смерть, этого много в песне, она вполне себе осенняя».

«Sh’Diah»
Вернон: «Название расшифровывается как Shittiest Day in American History [„самый дерьмовый день в американской истории“] — день после избрания Трампа. Еще одна импровизированная задумка, в которой мы наконец решили, как задействовать Майка Льюиса, нашего любимого инструменталиста среди живых на сегодня. Он сыграл поверх, а группа добавила все эти безумные наслоения. Настроение записи — одно из моих любимых в альбоме».

«RABi»
Мессина: «Джастин здесь классно поет, успокаивающий и непрерывный гитарный вайб, но мы не были уверены, куда с этим двигаться. Потом подключился Брэд и остальные ребята, и песня получилась похожей на композиционный прием со сновидением, что очень круто. Мы все, услышав ее, точно решили завершить ею альбом. Это же настоящее до свидания».
Вернон: «Что-то вроде напоминания о том, что жизнь хороша. По поводу многого можно грустить, беспокоиться и быть благодарным. А благодарность и выражение признательности окружающим людям делают тебя тем, кто ты есть, помогают чувствовать себя в безопасности и дают возможность быть тем, кем ты хочешь. Это важный стимул в жизни, он нам нужен. Хороший способ завершить альбом, мы все так решили».

НАЗВАНИЕ ВРЕМЯ

Еще от: Bon Iver